2025 vs 2026: ключевые события и перспективы для бизнеса

025 год стал одним из самых сильных периодов текущего цикла экономического роста Казахстана. По итогам января–ноября ВВП увеличился на 6,4% — один из самых высоких показателей за последние годы. Рост во многом обеспечивался сильным внутренним спросом, активным кредитованием и масштабными инвестициями. Реальный сектор рос быстрее услуг, 8,3% против 5,3%. Основными драйверами стали транспорт, строительство и горнодобывающая промышленность. Торговля выросла на 8,8%, сельское хозяйство - на 6,1%, обрабатывающая промышленность - на 5,9%.

Эта динамика формировала впечатление «легкого» роста. Экономика расширялась за счет массового потребления, доступных денег и активной роли государства. В 2026 году эта модель постепенно исчерпывает свой потенциал, что является естественным этапом цикла, а не признаком ухудшения.

Прогнозы на 2026 год сходятся в одном: рост сохранится, но станет более умеренным. По оценкам Национального банка, по итогам 2025 года темпы роста находятся в диапазоне 5,9–6,0%, что по-прежнему остается сильным показателем. Экономика входит в фазу более сбалансированного роста, когда одновременно учитываются инфляционные ограничения, денежно-кредитная политика и внешние факторы.

Источник: НБРК

Меняется и структура роста. Если в 2025 году ключевым источником был массовый внутренний спрос, то в 2026 году драйверы смещаются в сторону инфраструктурных проектов, госсектора и отдельных отраслей. Рост становится более адресным и селективным, а не равномерным по всей экономике.

Для бизнеса это означает смену логики развития. Фокус смещается от быстрого расширения оборотов к операционной эффективности, управлению затратами и устойчивости бизнес-модели.

Ключевой вывод прост: 2026 год для экономики Казахстана будет годом адаптации, а не экспансии.

Инфляционное давление в экономике Казахстана остается устойчивым и двузначным. По итогам 2025 года показатель сохраняется в пределах 12,3%, в 2026 году прогнозируется 9,5–12,5%. Возврат к целевым 5–7%, по оценкам Нацбанка, возможен не ранее 2027 года. Для бизнеса это означает сохранение высокой ценовой инерции и постоянное давление на себестоимость в течение всего 2026 года.

Источник: НБРК

Одним из ключевых каналов этого давления остается валютный фактор. В течение 2025 года тенге демонстрировал заметную волатильность, средний курс доллара колебался в диапазоне от 510 до 536 тенге, при этом на 31 декабря 2025 года курс составлял 507 тенге за доллар. Для экономики с высокой долей импорта это напрямую отражается на издержках. Дорожают сырье, оборудование, комплектующие, медикаменты, техника и услуги с валютной привязкой. Импортируемая инфляция затрагивает практически все секторы, в том числе через цепочки контрагентов.

Параллельно усиливается инфляция издержек за счет роста регулируемых тарифов. Повышение цен на электроэнергию, коммунальные услуги, транспорт и логистику транслируется в бизнес с задержкой, но носит устойчивый характер. Эти расходы сложно быстро оптимизировать или заместить, а их рост часто опережает динамику конечных цен. Особенно чувствительны к этому торговля, товары повседневного спроса, услуги и логистика, где доля операционных затрат высока, а ценовая конкуренция жесткая.

В результате формируется эффект «ножниц» для маржи. Себестоимость растет сразу по нескольким направлениям, тогда как платежеспособный спрос со стороны населения и бизнеса увеличивается значительно медленнее. Возможности простого переложения издержек в цены сокращаются, а частые пересмотры цен все чаще встречают сопротивление рынка. Для большинства компаний в 2026 году именно маржа становится главным ограничением. Рост выручки сам по себе перестает быть показателем устойчивости, а ключевыми факторами становятся контроль издержек, ценовая гибкость и операционная эффективность в условиях затяжной инфляции и волатильного курса.

Стоимость денег в экономике становится одним из ключевых ограничений для бизнеса. Национальный банк удерживает базовую ставку на уровне 18%, стремясь сдержать инфляционное давление и инфляционные ожидания. По оценкам международных институтов, ставка останется высокой как минимум до середины 2026 года, а ее снижение возможно лишь к концу года, в лучшем случае до уровней около 14%. Это означает, что инвестиционные решения принимаются в условиях дорогого и ограниченного фондирования.

Кредитование в экономике сохраняется, но его характер меняется. Уже в 2025 году рост числа заявок сопровождался снижением средних сумм и уровня одобрения, что говорит о более осторожной политике банков. При этом банковский сектор остается устойчивым, однако регуляторные меры и рост требований делают банки более избирательными. В результате кредит перестает быть массовым источником роста и доступен прежде всего компаниям с устойчивыми финансовыми показателями или государственной поддержкой.

В этой логике капитал превращается в роскошь: деньги в системе есть, но они становятся доступными не всем и не на прежних условиях. Особенно заметно это на стороне спроса. Ипотека и длинные циклы покупки находятся под давлением высоких ставок, что снижает интерес со стороны населения. Потребитель становится осторожнее, а кредит все чаще используется не для расширения потребления, а для компенсации разрыва между доходами и растущими ценами.

Наиболее уязвимым сегментом в этой среде остается малый и средний бизнес. Сочетание дорогих денег и более жестких требований банков ограничивает доступ к финансированию, повышает стоимость оборотного капитала и делает ошибки в управлении ликвидностью критичными. В результате функция кредита смещается от поддержки роста к поддержанию финансовой устойчивости, что снижает инвестиционную активность и повышает требования к качеству финансового управления.

Налоговая реформа становится одним из самых заметных и чувствительных изменений для бизнеса. Новый Налоговый кодекс затрагивает практически все компании, независимо от размера и сектора, от розницы и услуг до промышленности, финансов и добычи. В отличие от временных макроэкономических факторов, налоговые изменения формируют долгосрочные правила игры и напрямую влияют на операционную модель бизнеса.

Ключевым элементом реформы является повышение ставки НДС с 12% до 16%. Это уже запускает рост цен по цепочкам поставок, который, по оценкам экспертов, может составить 10–15%. При этом возможности переложить дополнительные издержки на конечного потребителя ограничены из-за чувствительности спроса. Дополнительное давление создает снижение порога обязательной регистрации по НДС до 10 000 МРП, что особенно усложняет работу малого и среднего бизнеса и сокращает пространство для упрощенных режимов.

Меняется и структура налоговой нагрузки. Вводится прогрессивный индивидуальный подоходный налог, а корпоративный подоходный налог дифференцируется по секторам. Повышенные ставки применяются к банкам и игорному бизнесу, пониженные — к медицине, образованию и аграрному сектору. Это меняет относительную привлекательность отраслей и усиливает различия в финансовых моделях компаний.

Существенные изменения затрагивают и администрирование. Расширяется цифровое взаимодействие с налоговыми органами, усиливаются desk-аудиты и налоговый мониторинг, растет контроль за сопоставлением расходов физических лиц с официальными доходами. Для бизнеса это означает более высокие требования к прозрачности, учету и финансовой дисциплине.

В результате налоговая среда становится более жесткой и менее гибкой. Малый бизнес сталкивается с трудностями адаптации, крупные компании ощущают эффект через удорожание подрядчиков и пересборку цепочек поставок. Ошибки в налоговой модели и ценообразовании становятся значительно дороже. В такой среде выигрывают компании, которые заранее перестраивают процессы и закладывают налоговые изменения в стратегию, а не реагируют на них постфактум.

ехнологии в Казахстане перестают быть дополнительным элементом развития и становятся базовым условием устойчивости бизнеса. На фоне дорогого капитала, высокой себестоимости и ограниченного потенциала роста выручки именно цифровизация и ИИ становятся ключевым инструментом адаптации. Технологическая трансформация напрямую начинает влиять на конкурентоспособность компаний.

Государство формирует четкий и долгосрочный сигнал. В 2025 году ИИ и цифровизация закреплены как государственный приоритет: создано министерство искусственного интеллекта и цифрового развития, утверждена Национальная стратегия ИИ до 2029 года и запущены 20 карт цифровой трансформации, охватывающих ключевые отрасли экономики. Закон «Об искусственном интеллекте» задал правовую основу для внедрения ИИ в бизнес и государственное управление.

Технологический сектор уже демонстрирует ощутимые результаты. Экспорт IT-услуг Казахстана достиг 881 млн долларов, приблизившись к целевому ориентиру в 1 млрд долларов, что отражает рост внешнего спроса на казахстанские IT-компетенции и аутсорсинг. В стране действует более 18 тыс. IT-компаний и 19 IT-хабов, формирующих базовую инфраструктуру для стартапов, технологических команд и масштабирования цифровых решений.

Финтех остается самым зрелым сегментом экосистемы. За последние пять лет количество финтех-стартапов выросло в четыре раза. Доля безналичных платежей достигла 86%, а мобильным банкингом пользуются более 81% населения. Это повышает прозрачность оборотов, упрощает контроль и сокращает пространство для неформальных практик.

Ключевой сдвиг заключается в изменении роли технологий. В 2026 году ИИ и цифровизация используются прежде всего для снижения издержек и защиты маржи. Автоматизация back-office, аналитика, прогнозирование и оптимизация процессов становятся прикладными инструментами устойчивости. Технологии перестают быть конкурентным бонусом и становятся входным билетом на рынок для бизнеса.

2026 год не отменяет рост экономики Казахстана, но меняет его логику. В условиях высокой инфляции, дорогого капитала и налоговой перестройки выигрывать будут не самые быстрые, а самые управляемые компании. Это год, когда устойчивость, эффективность и технологическая зрелость становятся важнее простого наращивания оборотов.

Сакен Жумашев для Kapital.kz

Автор